Почитать

​​Они могли стать королями

«То, что я сделал, было честным в тот момент, когда я это сделал. Сейчас, ввиду изменившихся условий, то, что я сделал, можно называть честным или нечестным. Поэтому политика требует, чтобы меня судили. Но, в действительности, судить будут систему, которую я представлял». Самуэль Инсулл

Крупнейшее на сегодня банкротство компании в истории США. Политические взносы в обмен на особое отношение. Длительные и сложные исследования бесконечных потоков бумаг, которые, казалось, ни к чему не приведут. Опозоренное руководство и разоренные инвесторы. В сегодняшнем выпуске вспомним о «героях» прошлого.

Задолго до того, как имя Кеннета Лэя стало притчей во языцех, а клиенты Артура Андерсена стали пускаться на утек, Самуэль Инсулл, Ричард Уитни и Чарльз Китинг обманывали инвесторов на миллионы долларов, приводя в бешенство следователей, ставя в неловкое положение политиков и вызывая расположение к себе журналистов, гоняющихся за сенсациями.

ЭНЕРГОТРЕСТ

Самуэль Инсулл занимался электричеством почти с момента его изобретения. Предприниматель, рожденный в Великобритании, стал личным секретарем Томаса Эдисона в 1881 году — спустя два года после того, как Эдисон изобрел электричество, и за год до того, как он закончил строительство первой электростанции в Нью-Йорке.

Неудивительно, что бесконечно энергичный Инсулл стал управлять зарождающимся энергобизнесом, построив империю коммунальных услуг с активами на общую сумму 2 млрд долларов по состоянию на 1930 год, на который приходится расцвет его империи. Сеть с главным офисом в Чикаго производила 10% всего электричества в Америке и состояла из пяти компаний (крупнейшая из которых – Middle West Utilities – имела 111 дочерних компаний).

Инсулл постоянно переживал из-за внешних угроз, особенно со стороны своих заклятых врагов – нью-йоркских банковских учреждений, которые уже долгое время были недовольны тем, что не могли извлечь выгоду из сети Инсулла. Поэтому в 1928 году он создал компанию Insull Utilities Investment (IUI) – инвестиционный трест, приобретавший акции компаний Инсулла. Деньги, необходимые для того, чтобы заставить предприятие работать, были получены из передачи акций от его существующих холдинговых компаний и от общественности (в течение своей карьеры Инсулл неустанно привлекал огромное количество мелких инвесторов). К весне акции IUI взлетели с 12 до 150 долларов за штуку.

С целью дальнейшей защиты своих интересов и нуждаясь в больших деньгах для финансирования своей постоянно растущей сети энергокомпаний, Инсулл вскоре создал второй трест — Corporation Securities Company of Chicago. Являясь совладельцем двух холдинговых компаний, которые, в свою очередь, владели значительным пакетом акций друг друга, Инсулл, казалось, имел над ними полный контроль.

Но взаимосвязанность была не только сильной стороной Инсулла, но и его ахиллесовой пятой. Постоянные передачи ценных бумаг и денег, хотя и были вполне законными, создали сложную пирамиду, которую, в конечном счете, оказалось слишком легко повалить.

До 1930 года Инсуллу удавалось вести дела без помощи финансистов из Нью-Йорка. Но в середине 1930-х годов он был вынужден взять ссуду в размере 20 млн. долларов, когда его чикагский банк не смог выполнить свое обещание профинансировать сделку. Нью-Йорк получил долгожданную зацепку как раз в тот момент, когда ценные бумаги Инсулла начали ощущать последствия Великой депрессии. В 1931 году, не в состоянии погасить свои долги по кредитам и столкнувшись с коллективным «холодным приемом» на Уолл-Стрит, Инсуллу оставалось лишь наблюдать за тем, как его энергокомпании валят друг друга как домино.

Были разорены тысячи мелких инвесторов. Деморализованный Инсулл втайне бежал из страны, но ненадолго. В октябре 1932 года следствие обвинило его в нарушении законодательства о банкротстве, хищении денежных средств и мошенничестве с использованием почты. Началась 19-месячная кампания за экстрадицию энергетического магната, сбежавшего в Грецию. Весной 1934 года его, наконец, экстрадировали, и он предстал перед судом. Инсулла признали невиновным по всем пунктам обвинения.

Но его репутация была уничтожена. Инсулл снова покинул страну.

Самуэль Инсулл умер от сердечного приступа в парижском метро 16 июля 1938 года. Его портмоне был тут же украден.

ПАДШИЙ РЫЦАРЬ

«Отказ фондовой биржи уделить внимание популярному спросу на реформу был, по словам Ричарда Уитни, простой манифестацией «смелости делать то, что правильно, независимо от того, насколько непопулярными могут оказаться такие шаги в данный момент». Фердинанд Пекора

На дворе 24 октября. Едва перевалило за полдень. Черный четверг. Рынок терпит коллапс, и весь этаж Нью-Йоркской фондовой биржи в панике. Вдруг Ричард Уитни, вице-президент биржи, размещает предложение на продажу 10 тыс. акций компании U.S. Steel по цене 205 долларов за акцию — на 5 долларов выше стоимости акций при выпуске. Затем он размещает похожие предложения на другие высоколиквидные акции.

К людям возвращается уверенность. Кризис прекращается, а у СМИ появляется новый герой. Ричард Уитни становится «белым рыцарем» Уолл-стрит. Весной следующего года Уитни становится президентом Фондовой биржи. Эту должность Whitney & Co. занимали 5 лет.

Через три года, в 1938 г. компания Whitney & Co. прекратила свое существование в связи с банкротством, а самого Уитни отправили в тюрьму Синг-Синг, приговорив к 5-10 годам заключения за завладение имуществом и денежными средствами в крупных размерах. «Белый рыцарь» с треском свалился со своего боевого коня.

У выпускника Гарвардского университета Ричарда Уитни, сына известного бостонского банкира, чья родословная восходит корнями к первым английским колонистам в Америке, казалось, было все. Удачный брак, загородная недвижимость и дом в городе, членство во всех нужных клубах (в том числе Нью-йоркском Яхт-клубе, где, будучи казначеем, он украл облигации, чтобы использовать их в качестве залога для получения личного займа). Но по иронии судьбы, Уитни не везло с деньгами. Погружаясь все глубже в личные долги, он использовал деловые связи, чтобы удержаться на плаву, воруя деньги у Яхт-клуба и Нью-Йоркской фондовой биржи. Уитни брал деньги даже из поместья тестя. В отличие от других упомянутых в данной статье финансовых скандалов, жертвами Уитни были такие же, как и он, члены высших слоев общества.

Еще одна заметная разница в том, что Уитни быстро признал свой проступок — настолько быстро, что газеты полагали, что он защищает своих дружков с Уолл-Стрит, в особенности компанию J.P. Morgan & Co., у которой были близкие деловые и филиальные связи с Whitney & Co.

И хотя Уитни никогда не мешал расследованию того, в чем его обвиняли, во время своего пребывания на должности президента, он стал главным оратором Биржи, когда начались протесты против государственного вмешательства. Во время слушаний в Конгрессе Уитни надменно отвергал мнение о необходимости проведения внешнего мониторинга в виде недавно созданной Комиссии по фондовой бирже. Его унизительный крах (выявленный аудитом Биржи, которого бы не было, если бы Комиссия по фондовой бирже не оказывала давление) усложнил защиту «старой гвардии» от внешнего «вмешательства».

Уитни был отпущен на поруки, отсидев в тюрьме 3 года и 4 месяца. Уитни скончался в 1974 году в возрасте 86 лет, прожив остаток жизни очень тихо. Его семья осталась ему верна, впоследствии выплачивая сотни тысяч долларов, которые он задолжал на момент банкротства.

ВЕЛИКИЙ КОМБИНАТОР

«Еще никогда такое большое количество налогоплательщиков и институтов не пострадало так сильно от такого малого количества мошенников.» Чарли Китинг

Тысячи пенсионеров, лишившихся своих сбережений, опозоренные сенаторы, непокорный руководитель — СМИ не могли поверить своей удаче.

Не могли ей поверить и пенсионеры, многие из которых увидели, как их золотые годы были непоправимо омрачены крахом калифорнийского ипотечного банка Lincoln Savings and Loan Association, произошедшего в 1989 году.

В начале 1980-х вся сcудо-сберегательная система была на грани коллапса. В надежде предотвратить катастрофу, правительство продолжало ослаблять контроль над этой сферой и вынуждало коммерческие банки и оставшиеся платежеспособные ссудо-сберегательные ассоциации покупать недвижимость, не подлежащую восстановлению. На приманку клюнула строительная компания из штата Феникс American Building Corporation (ACC). Председатель совета директоров и держатель контрольного пакета акций ACC Чарльз Китинг приобрел Lincoln Savings and Loan Association.

Менее чем через десять лет, 13 апреля 1989 года ACC объявит о банкротстве. На следующий день правительство арестовало активы Lincoln и выставило налогоплательщикам счет на более чем 2 млрд. долларов.

Крупнейший банковский коллапс в истории неотвратимо повел за собой слушания в Конгрессе, во время которых Китинг возложил всю вину на сжимающих горло мстительных регуляторов. Не удивительно, что Эдвин Грей, бывший глава совета Федерального банка жилищных займов, выразил несогласие и дал показания о том, что несколько сенаторов давили на следствие.

Показания Грея, а также раскрытие информации о том, что Китинг вложил более 1,3 млрд. долларов в политические кампании этих сенаторов, спровоцировало дальнейшее расследование. В конечном итоге Комитет по этике Сената США остановился на печально известных «пяти сенаторах Китинга»: Алане Крэнстоне (Калифорния, демократ), Деннисе ДеКончини (Аризона, демократ), Джоне Гленне (Огайо, демократ), Джоне Маккейне (Аризона, республиканец) и Дональде Ригле (Мичиган, демократ).

И хотя оказалось, что все пятеро действовали вопреки закону, Комитет рекомендовал вынести замечание в присутствии всех сенаторов только Крэнстону — крупнейшему бенефициару и ярому защитнику Китинга. Сенат отказался предпринимать что-либо, но Крэнстон оставил свой след в истории вместе с пятном на репутации четырех своих коллег.

Тем временем Китинга, не признававшего вину до самого конца, признали виновным в мошенничестве с ценными бумагами. Он провел за решеткой немногим более четырех лет, прежде чем обвинения были обжалованы и отклонены.

ВЫВОДЫ, ГОСПОДА…

Масштабы крупнейшего случая банкротства в истории США – скандала с корпорацией «Энрон» — затмевают его печально известных предшественников. Для сотрудников «Энрон», беспомощно наблюдавших за тем, как рухнула стоимость их компании на бирже, опустошив их пенсионный накопительный фонд, это была огромная трагедия.

Но если история нас чему-то и учит, так это тому, что такие прилагательные, как «крупнейший» и «самый страшный» недолговечны и проходящи, когда речь идет о скандале. Как это ни грустно, в вечерних новостях мы неизбежно еще услышим о многих «Энронах» покрупнее. Будут созданы комитеты, будут проводиться судебные разбирательства, будут отправлять за решетку руководство. И, конечно же, будет еще много инвесторов с заметно похудевшими кошельками.

Автор: Клаудия Ла Рокко, перевод статьи из журнала Financial History ~ Spring 2002